17:55 

Написалось

Свет Чести
Под управлением лейтенанта Фридриха Канноке истребитель, негромко урча двигателем на малой тяге и свесив вниз до упора закрылки, подбирася к взлетке. В отличие от своих родителей, первых истребителей-монопланов, его машина была быстрее и садиться на любой пятачок земли не могла. Неприятно, конечно, но зато он был быстрее и мощнее любого своего собрата, а две двадцатимиллиметровых пушки в основаниях крыльев оставляли очень мало шансов тому, кто попался в прицел.
Кто именно должен был попадаться ему в прицел, Фридрих еще не решил. Великая война кончилась три десятка лет назад, еще до его рождения, и с тех пор многое поменялось. Бывшие союзники смотрели друг на друга волком, кто-то из бывших врагов после смены правящих кругов оказался вполне понимающим партнером, а с соседнего континента откуда не возьмись начали вылезать на политическую арену принципиально новые игроки, об которых раньше вообще вытирали ноги, не особо глядя — так, колониальные державки, которые за последние двадцать лет как-то резко пообрывали возжи и внезапно обнаружили в себе таланты к танко- и самолетостроению, а так же массово закупали вооружение и станки.
Самолет ударился колесами о бетонку, подпрыгнул, ударился еще раз, опять подпрыгнул. Фридрих клацнул зубами, едва не прикусив себе язык, выругался и, покачав РУСом, все-таки выровнял машину, с третьего раза плотно усадив ее колесами на бетон, после чего начал оттормаживать, контролируя самолет, что бы тот не опрокинулся через капот из-за слишком резкого торможения.
Фыркая двигателем на самых малых, крылатая машина скатилась с полосы на рулежку и остановилась перед ангарами. Остальное — дело техников, а он свое — сделал. А дальше как в присказке — сделал дело — гуляй смело!

***

Фридрих последний раз глянул на себя в зеркало. Под метр восемьдесят ростом, плечистый голубоглазый блондин с тонкими чертами лица — узким, хищным носом, хитрым прищуром глаз, тонкими губами и острым подбородком. Сюда бы еще усики отлично подошли, но по уставу не положено.
Эх, выкинуть бы этот устав на помойку и летать в свое удовольствие, дав под зад командиру с его построениями, перекличками и упражнениями! Ну вот зачем ему кросс по пересеченной местности, скажите? Его страна производит лучшие машины, их нельзя сбить! А кто дал себя сбить — тот сам себе глупый баклан. Впрочем, у устава была хорошая сторона — та, которая диктовала форму. Черные высокие ботинки со шнуровкой, форменные брюки, китель, серая рубашка. Черная кожаная портупея, небольшой крест на шее, шевроны — пока что два тонких (а как будет смачно, когда будет три толстых — полковник! Или вместо желтых — красные, генеральские!), фуражка с высоким козырьком, небольшой крест на шее вместо галстука, перчатки. Заглядение!
Что там было про гулять? Хорошо иметь папу-генерала, ветерана первой войны, рядовой пилот никак не может назвать себя бедным, но ему вряд ли будет по карману мотаться по клубам каждое увольнение. А увольнения у Фридриха были часто. А чего бы и не поувольняться? Летает он и так отлично, время идет — звания растут, чего в казармах торчать? Командир, конечно, считал иначе, но увольнительные у Фридриха появлялись удивительно регулярно несмотря ни на какие жизненные невзгоды. Хорошо иметь папу-генерала!

***

Клуб «Белый Лис» пользовался в городе заслуженной популярностью. Причин тому было несколько. Первая — хозяин клуба любил свое дело, а посему не забывал дрючить официантов, приглядывать за поварами и проверять работу уборщиков. Вторая — вменяемые (относительно уровня заведения конечно же) цены, обеспечивающие меньшую прибыль с каждого клиента, но куда больший поток посетителей. И третья — в небольшим городишке Гройцвайзбурге кроме как в этот клуб и в кино сходить было решительно некуда — ибо все прочие городские места культурного времяпрепровождения молодых людей в компании сверстников и бутылки чего-нибудь горячительного являли собой совершеннейшие притоны, получить удовольствие от пребывания в которых могли только конченные нарики или алкаши, которые решительно не замечали ничего вокруг и запросто пропускали мимо своего внимания лужи в углах и грязные сортиры — просто потому, что сами же все это и делали. Фридрих был решительно против того, что уважающий себя человек, офицер, летчик может хотя бы подумать о том, что бы зайти в подобное заведение с целью иной, кроме как сжечь его из огнемета со всеми посетителями и персоналом, но городские власти были намного менее кровожадны, а посему ограничивались редкими рейдами и задержаниями тех, у кого нашли травку или колеса (то бишь всего притона целиком), который вскорости освобождался и продолжал работу. Ну а единственный в городе музей и местная пародия на театр вообще особого внимания не заслуживали, ибо если первый был и не плох, но очень мал и любым жителем города захожен до дыр, то вторая единственным результатом посещения могла вызвать разве только тошноту и головные боли.
Поэтому не было совершенно ничего удивительного в том, что в «Белом Лисе» господин Канноке пребывал регулярно, как и масса других пилотов — подавляющее большинство — при форме и знаках различия, как это не удивительно. В пилотской среде Фридрих, кстати, был больше известен по своему позывному, чем по имени — поэтому звали его просто «Джек-Пот». Постепенно подобное обращение перекочевало к нему и в пределах клуба. Парень вальяжной походкой пересек клуб, усаживаясь у барной стойки. Сегодня посетителей обслуживал Салман — сорокалетний бородач таких размеров, что его нельзя было бы обхватить даже вдвоем — далеко за два метра ростом, шириной с трехстворчатый шифоньер, руками-колоннами опытного мясника, шрамом через всю далеко как не добрую морду и изрядным брюшком. Никто, впрочем, его не боялся — весь город знал, что Салман — самый добрый человек на свете, который даже самого яростного буяна не будет колотить головой о стойку, а просто вынесет из клуба за шкирку и будет держать на вытянутой, твердой, как доска, руке, пока тот не успокоится и не придет в себя. Прошлое Салмана, особенно появление шрама, оставалось загадкой для всех без исключения жителей города — несмотря на говорливость бармена. Тот на удивление охотно рассказывал о своем прошлом, легко отвечая на любые вопросы, рассыпая как из рога изобилия места, даты, имена командиров и калибры оружия, вот только — упс! - истории постоянно были разными. Врал Салман виртуозно — бровью не поведет, рассказывая, как лично голыми руками заломал носорога. И к каждой отдельно взятой истории невозможно было никак придраться — пингвины у него не переезжали с южного полюса на северный, он не путал Манил с Манишем не пытался убедить слушателя в том, что розовощекие мартышки в дикой природе обитают где-то за пределами тропического пояса Главного континента. Придя в бар в первый раз и послушав что-то из его историй, можно было проникнуться глубочайшим уважением к опытному воину, которого немало помотала жизнь и который решил, наконец, осесть и заняться чем-то мирным. И все бы ничего, но... Завсегдатай бара, Джек-Пот, мог наизусть воспроизвести не менее дюжины версий получения Салманом шрама на лице. География получения увечья простиралась от полярных широт до экватора, оружие — от широкого меча до когтя тигра, время получения — от раннего юношества до майорского звания в среде морских пехотинцев, результат получения — от «Ни до, ни после я в жизни так не бегал, казалось, я сейчас планету начну поворачивать пятками в нужную мне сторону!» до пафосного и медленного уничтожения нанесшего шрам врага. Кто-то из завсегдатаев клуба спорил, какая история настоящая. Сам Фридрих подозревал, что ни одна и реальная история господина Салмана имеет ноль целых ноль десятых общего с его россказнями.
Впрочем, все это было маловажно. Салман был добряк, враль и искусный бармен — приготовление коктейлей он из простого сливания в одну емкость разных ингредиентов давно превратил в форменное представление, за которое получал от владельца клуба гонорар. Бутылки взлетали и падали, стопки летали, рюмки и бокалы выстраивались сложными пирамидами, а в центре этого алкогольного урагана находился Салман, открывающий пиво голыми пальцами, с высоты двух метров попадающий струей водки или сока в рюмку, намешивающий сразу четыре разных коктейля за раз и неизменно получающий отличный результат — никто не мог сказать, что этот детина кому-то что-то недолил или недосыпал.
- А, Джек-Пот! - Салман обрадованно развел руками, якобы собирался перепрыгнуть через стойку и обняться со старым знакомым. К счастью, свои силы Салман рассчитывал адекватно и одними разведенными руками в большинстве случаев его приветствие старых клиентов и ограничивалось — иначе мог просто поломать человеку ребра и спину. - старина, давненько тебя не было! Тебе как обычно?
- Да, для разогрева пару наливки, а там разберемся.
Фридрих уже заметил неподалеку за стойкой новое, незнакомое лицо. Лицо сие было обрамлено ниспадающими волнистыми волосами огненно-рыжего цвета, украшено парой зеленых глаз с огромными ресницами, маленьким вздернутым носом, чуть припухлыми губами и переходило в длинную царственную шею. Под шеей обнаружилось упрятанное в достаточно откровенное платье с вырезом и разрезом девичье тело со всеми необходимыми округлостями и впадинами, переходящее в пару длинных точеных ножек в дефицитных ныне полупрозрачных нейлоновых чулках. Образ довершала пара красных, в цвет платья, туфель на каблучке — сидела девушка, закинув ногу на ногу и одной туфелькой болтая на ножке, а каблуком второй зацепившись за подножку стула. Вокруг нее уже вилось несколько молодых парней, но, судя по ленивым взглядам в сторону, успеха не имели. Потягивала она оранжевый коктейль из пузатого бокала через трубочку. Салман перехватил его взгляд.
- А, к этой не суйся. Не знаю, что за птица, но шьет всех и без разбору. Наверняка парня ждет. Ты лучше вон туда глянь, подальше, видишь пару? Одна в зеленом, вторая... Тоже в зеленом. Голодные, по глазам вижу.
Увы, совет Салмана пал втуне — лейтенант Канноке назначил себе цель и не собирался сворачивать с пути.
- Спасибо, Салман. Что это у нее, «секс на пляже»? Повтори ей за мой счет.
Салман только плечами пожал, справедливо рассудив, что в ответ на «Друг, хочешь совет?» в ответ услышит явное «нет». Поэтому начал движение к красотке, по дороге замешивая для нее еще один коктейль. Очень скоро перед ней стояло уже два бокала. Бармен перекинулся с ней парой слов, рыжая, взяв в губы соломинку, бросила взгляд на Фридриха, оценивающе скользнула от начищенных ботинок до кончика фуражки и вернулась к коктейлю, не наградив пилота ни улыбкой, ни подмигиванием. Фридрих, впрочем, не отчаивался. По его мнению, алкоголь был способен растопить сколь угодно холодное сердце, вопрос был лишь в количестве. Поэтому, закинув в себя одну за другой две стопки со сладкой клюквенной наливкой, он отправился танцевать, барражируя между красавиц, обогнув без внимания столик с женщинами постарше, прогулялся мимо дивчин в зеленом, умело покачивая бедрами, и вернулся за стойку. Красавица уже добивала второй бокал и перед ней как по мановению волшебной палочки возник третий. Рыжая снова посмотрела на него, усмехнулась и вернулась к бокалу, покачав головой, что Фридрих воспринял за хороший знак.
С этим он явно погорячился. Ночь уже полностью вступила в свои права, изрядная часть денег из кошелька перекочевала к Салману, девушка приняла пятый бокал, но сидела при этом на удивление ровно, без малейших намеков на опьянение, а сам Фридрих двигался уже не так прямолинейно и уверенно, как будучи трезвым — хотя ему его движения и казались изящными. Очевидно, они были недостаточно изящны, что бы смутить ее и заставить слезть со стула хотя бы из благодарности, хотя в глазах дивчин в зеленом он явно читал, что они обе давно бы уже укатили вместе с ним. Но этим рыжая лишь подогревала азарт. Как это так — ему и отказывают? Так не бывает! Это он может отказать.
Под утро изрядно злой и уставший пилот ненадолго вышел из бара. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой раз, другой, третий — чертово пластмассовое барахло никак не зажигалось. Надо же было проспорить свою бензиновую зажигалку механикам! Можно хоть сейчас купить еще одну, но та была из столицы, и не чета местному барахлу, а отпуск, что бы смотаться туда, будет только через два месяца... Внезапно перед глазами возникла рука с зажженной бензиновой зажигалкой. Зажигалка была серебряной, с выгравированным драконом. Фридрих перестал мучиться со своей и с наслаждением прикурил, сразу делая несколько затяжек и выпуская дым через нос.
- Спасибо, братан. - Поблагодарил он, засовывая свою зажигалку в неудобный внутренний карман кителя. На самом деле он был удобным, но для этого китель нужно было расстегнуть, что делать на утреннем холоде не хотелось.
- Пожалуйста. - Отозвался на удивление мелодичный, приятный женский голос. Фридрих поднял глаза на собеседницу и чуть не подавился, обнаружив, что рядом с ним вышла покурить та самая рыжая красавица. Едкий дым попал в глаза и он несколько раз сильно зажмурися, помотав головой.
- Оу, я наваждение по-твоему? - Насмешливо произнесла девушка, лукаво улыбаясь. - Ну хорошо, тогда растворяюсь.
- Погоди-погоди. - Тут же отозвался парень, кое-как протерев глаза и решив, что девушки любят наглых и их надо приструнять. По крайней мере в большинстве случаев это срабатывало. - Я тебя не отпускал.
- А ты меня и не захватил, что б отпускать или не отпускать! - Тон оставался насмешливым, но девушка задержалась, упираясь точеным бедром на деревянный поручень лестницы, на которой они стояли.
- Так давай захвачу? - Парень перегородил ей дорогу в клуб, оказавшись лицом к лицу.
- Я свободолюбива. - Немедля отозвалась та.
- Я тоже. Поэтому пошел в пилоты! Нигде не ощущаешь себя так свободно, как в небе! - Ответом на его фразу стала вполне дружелюбная улыбка и Фридрих пошел в наступление: - Могу тебя прокатить как-нибудь!
- На своем истребителе? Он же одноместный!
- А... А с чего ты взяла, что я истребитель?
- У тебя шевроны истребительного авиаполка ПВО.
- А ты разбираешься в них? - ему доводилось видеть девушек, способных отличить форму танкиста от формы пилота. Но девушку, разбирающихся в знаках различия не просто между разными родами войск, но и между полками одного рода он встречал впервые.
Немного. - Уклончиво ответила та, откинув челку с глаз и незаметным движением изогнувшись так, что молодой человек начисто забыл о чем-то, кроме изгиба ее талии и приятной округлости груди. Выпустил дым в сторону.
- А как тебя зовут? - Наконец, задал главный вопрос всех времен и народов Фридрих.
- Мишель. А тебя Фридрих «Джек-Пот».
- Салман разболтал?
- Да, просветил немного о том, какой ты добрый и душевный парень. - Фридрих не мог понять, шутит ли она или говорит серьезно. - Я остановилась в гостинице.
- Ты здесь проездом? - Спросил парень и неожиданно обнаружил — как-то Мишель ухитрялась двигаться так, что каждое ее движение он обнаруживал уже постфактум — что девушка поправляет ему воротник рубашки. Мягко перехватил ее руки, за что был награжден шлепком по ладоням - «не мешай», после чего ему окончательно поправили сбившийся воротник и крест.
- Может, и проездом... - Отозвалась Мишель. - А может, и надолго. К счастью, одноместный номер не слишком дорог. - Девушка скользнула взглядом за спину и поймала им подъехавшее такси. - Прости, мне пора. Еще увидимся. - Наградив парня очередной лучезарной улыбкой, она легко сбежала по лестнице и, громко щелкая набойками, удалилась в сторону машины. Сделано это все было с такой скоростью, ненавязчивостью и изящностью, что к тому моменту, как Фридрих перестал тупить, наслаждаясь еще не сошедшим с рубашки теплом ее ладоней, такси уже разворачивалось. Чертыхнувшись про себя, что не успел ее остановить или, например, рвануть вместе с ней, он вернулся в клуб. Нужно было собирать вещички, а еще можно было цепануть кого-то из зеленых... Хотя в том состоянии, в котором были обе девушки, зелеными их можно было называть вовсе не из-за цвета платьев — они явно рассчитывали сбежать от сюда с кем-то смазливым раньше, Фридрих же ошивался исключительно рядом с Мишель...

***

Вопрос, какого именно рожна забыла столичная штучка Мишель в захолустье под названием «Гройцвайзбург» с населением в несчастных тридцать тысяч человек, Фридриха волновал очень мало. Равно как и вопрос, а нет ли у нее ненароком, например, мужа — кольца на пальце не было, значит, не было и мужа, и точка. А вот что его действительно волновало — как бы все-таки уединиться с ней в ее номере... Азарт не привыкшего к отказам охотника, дополненный тем, что Мишель была не местной, смешивался в нем со странным чувством притяжения — девушка влекла его не только как очередная сучка, которую можно будет записать на свой счет. Что-то в ней было такое, чему молодой парень подобать слов не мог — то ли легкая игривость поведения, не имеющая ничего общего с распутностью или жеманством, то ли лицо, несущее на себе печать интеллекта...
Ай, да какого интеллекта, о чем он? Юноша тряхнул головой, сбрасывая любовное наваждение. Еще чего доброго начнет думать как десятилетний сопляк, что есть любовь до гроба, есть верные женщины и что можно наслаждаться жизнью вместе. Все женщины — глупышки, попадаются только хитрые, и на уме у них тоже только одно. Как максимум — она чуть умнее прочих женщин и, возможно, некоторых мужчин, но уж точно не его, лейтенанта военно-воздушных сил, господина Канноке! Поэтому в успехе предстоящего дела он ничуть не сомневался. Тонкая золотая цепочка в черной, обитой изнутри бархатом коробочке — что может надежнее отпереть сердце даже самой замкнутой красотки? Конечно, если ставить задачу просто провести ночь с девушкой, то куда более рационально было на деньги за цепочку снять пару красавиц в борделе на всю ночь, но Фридрих не хотел пары давно знакомых девушек — он хотел Мишель. Поэтому, выяснив у клерка на ресепшене гостиницы приблизительное расписание дня Мишель на сегодня, ошивался в районе входа в гостиницу. Несмотря на летнее время, дул сильный северный ветер и поверх своей парадки он даже был вынужден накинуть длинный кожаный плащ — тоже форменный.
Дверь гостиницы распахнулась и на пороге оказалась Мишель. Тонкая и изящная, сегодня она была в средней длины ультрамариновом платье, туфельках на каблучке под цвет платья и застегнутом на все три пуговки бежевом болеро с длинными рукавами и воротником под горло. Образ дополнял бежевый клатч размером чуть больше бумажника Фридриха. Щелкая набойками по гранитным ступеням, она спустилась с крылечка, сразу заметив парня.
- А, Фридрих! Здравствуй. Что привело? - Лукавый взгляд из-под ресниц. Будто бы она сомневалась, что его привело.
- Ты, конечно. - Улыбнулся в ответ Фридрих. Коробочку он прятал за спиной и, приближаясь к Мишель, сделал полный разворот, перехватив коробочку в момент полуоборота перед собой и жестом фокусника словно вытащил ее из воздуха прямо перед ней. - Ты ведь скоро уедешь, я хотел, что бы у тебя осталось что-то от меня... - Он открыл коробочку ловкими, хоть и чуть замерзшими на холодном ветру пальцами, демонстрируя ей аккуратно сложенную на черном бархате цепочку. - А дарить истинной принцессе серебро или стекляшки явно ниже достоинства истинного джентельмена!
Какая красота! - Мишель улыбнулась в ответ, умилительно прикрыв рот ладошкой. После чего без раздумий начала расстегивать болеро, что Фридрих принял за хороший знак... Пока она не расстегнула и не скинула его на руку, обнажив верх груди. На груди помимо платья с плечиками и игривым декольте обнаружилось украшение — пять золотых цепочек, сложно переплетенных в оригинальный колосок и несущие на себе большой, но ажурный кулон в виде в виде значка карточной масти пик — острым концом кулон попадал как раз в начало ложбинки между грудей и будто бы лежал на них расходящимися в сторону краями, отсвечивая и переливаясь гранями нескольких синих камней. Опознать их Фридрих не смог, но благородный блеск даже полному дилетанту совершенно ясно говорил: это не стекляшки... Вся конструкция из цепочек и кулона выглядела очень легковесно и ажурно (что неудивительно — толстая золотая цепь на манер якорной была бы к лицу двухметровому мужику, но никак не маленькой девушке, которая даже на шпильках была на голову ниже Фридриха), но молодой человек не мог обмануться — приобрести нечто, отделанное с таким искусством и изяществом, можно только в столице и только за баснословные деньги. В единственном ювелирном Гройцвайзбурга не было ни одной вещички, даже близко подходящей по уровню к этому кулону: во всем городе просто не нашлось бы достаточно богатого человека, способного купить такую вещь даже в кредит.
- Подержи. - Мишель расстегнула хитрую застежку на своей цепочке и без лишних слов вручила болеро и собственное украшение изрядно офигевшему Фридриху, а сама взяла подаренную цепочку, привычным движением закинула ее на шею и, развернувшись, начала смотреть в панорамное окно гостиницы как в зеркало. Покрутилась перед ним, подбоченилась (Фридрих пустил было слюну, но потом посмотрел на произведение ювелирного искусства в своей руке — довольно увесистое, кстати — и слюни был вынужден подобрать обратно), поправила прическу и, развернувшись к парню, подарила ему очередную улыбку. - Очень красиво, спасибо. Хорошо подойдет к моему офисному костюму, нам дресс-код запрещает слишком броские украшения. - Мишель положила цепочку обратно в коробочку, после чего приняла у Фридриха свои вещи и собралась. Удивительно, но налетающий порывами ледяной ветер не заставил ее даже поежиться, хотя она стояла на нем в одном холодном платье.
- А... Может, встретимся сегодня вечером, Мишель?
- Сегодня вечером у меня прием у мэра города. А завтра у начальника военной базы. - Девушка застегнула болеро, достала из клатча ключи от машины и пощелкала брелоком. За спиной у Фридриха раздался сначала характерный пилик снимаемой сигнализации, а следом могучий рык шестилитрового мотора. Девушка, дробно стуча каблуками, быстро направилась к своему роскошному «Гранд-Континенталу», который был припаркован за спиной парня. Номера на машине и в самом деле оказались столичными.
- Но послезавтра я свободна ранним утром. С семи и, наверное, часиков до десяти. Удачи! - Девушка помахала ему рукой и устроилась на водительском кресле авто. Пристегиваться не стала, небрежным движением руки включила «D» на коробке и уверенно вывела свою машину на дорогу, не став дожидаться ответного прощания.
Фридрих хотел было тихо, сквозь зубы, выругаться — ввязался же! - как был остановлен густым, раскатистым смехом, раздавшимся за спиной. По ступенькам гостиницы спускался старина Салман. Большой, пухлый, на нем была клетчатая черно-красная распахнутая шерстяная кофта, тельняшка на голое тело, матерчатые брюки и ботинки. На плечо была наброшена походная сумка, в руке он сжимал упакованную в бумажный пакет бутылку — простейший способ выпить пива на улице и не оказаться оштрафованным проезжающим мимо патрулем, так как по одному горлышку не понятно, что в бутылке — пиво или лимонад, а потребовать вынуть бутылку из пакета можно только при наличии ордера.
Салман хохотал на всю улицу, ухая, как Санта Клаус, держась свободной рукой за живот и тыча во Фридриха пальцем той руки, которой сжимал бутылку.
- Ну ты, Фридрих... Ха-ха-ха!.. Ну ты дал! Видел бы ты свою... Хо-хо! Свою рожу в тот момент, как она расстегнулась! - Салман продолжал самым бесстыдным и наглым образом угорать, наполняя воздух раскатами басовитого смеха и весьма убедительно изображая лицом выражение лица Фридриха в вышеописанный момент — глаза круглые, рот полуоткрыт, понимание полнейшего провала — от уха до уха, после чего снова срывался в смех, не в силах остановиться. Объект насмешек же начал быстро закипать. Мало того, что опростоволосился и даже за мордой своей не углядел — так теперь гребаный бармен разболтает это в лицах всему городу!
- А ну живо заткнись! - В другой ситуации пилот вряд ли бы позволил себе рявкать на старшего, тем более друга (насколько бармен может быть другом без близкого знакомства строго по работе), но его слова произвели эффект строго обратный желаемому — здоровяк лишь загоготал еще громче, закрыв заслезившиеся глаза и похлопал неуспевшего уклониться Фридриха ладонью-лопатой по плечу. На несколько секунд парню стало ни до чего, когда же он убедился, что ничего в его организме (пока) не сломано, он уже шел по тротуару с обнимавшим его за плечи Салманом, а в его руках внезапно обнаружилась упакованная в бумажный пакет бутылка. Салман еще посмеивался, но уже мог говорить и по-дружески давил лыбу в сторону Фридриха.
- Эк тя, брат, занесло-то, а! Что ж ты на эту Мишель так запал? Да ты не дергайся, дядя Салман сейчас все сделает как надо. Это ты молодой, никого кроме местных не лапал еще, а я и не таких фиф клеил. Не с той стороны, брат, заходишь! А с какой надо, я тебе сейчас покажу...
Следующие три часа своей жизни Фридрих, сначала против собственной воли, а потом и вполне себе с ней в соответствии провел в компании отдыхающего за пределами бара бармена, выслушивая от него новые истории — такие, каких он никогда не рассказывал в своем заведении...

***

- И зачем я только все это делаю...
Парень сунул пораненный палец в рот и критически осмотрел результат своей работы. Результат не впечатлял. Столярная мастерская при военной базе, в которой он пытался выточить сувенир, была очень хорошей — новое поколение истребителей было цельнометаллическим и для их ремонта были нужны далеко не долота и стамески, но на базе были не только истребители. Бомбардировщики, штурмовики, разведчики, транспортники — огромная масса самых разнообразных самолетов от могучих шестимоторных транспортно-десантных зверюг до крошечных учебных и курьерских «этажерок» с тканевыми крыльями на реечном каркасе. Некоторые из машин застали еще Великую Войну. В этой связи в ремонтных мастерских было все, что нужно для работы с деревом и само дерево.
Зачем Фридриху потребовалось дерево и инструменты, спросите вы? Ответ прост, и дан он был Салманом, который оказался знаком с Мишель, причем знаком просто удивительно хорошо. При каких именно обстоятельствах произошло знакомство, он раскрывать не стал, но поведал массу не менее интересных вещей.
Фридрих чертыхнулся и выбросил в урну очередную испорченную заготовку. Каменный цветок у мастера упорно не выходил. Доверить же работу кому-то другому он не мог — засмеют же. Да и вообще, что он, боевой (ну, в боях пока был только в учебных, но боевой же!) пилот, победитель других пилотов, покоритель неба и женских сердец не сможет победить чертов брус?!
Разозлившись, он взялся за работу с новой силой.

***

К семи часам утра он был уже полчаса как у гостиницы. Сегодня погода была намного лучше — ветер был южным, умеренным, поэтому Фридрих уже с утра мог позволить себе щеголять в кителе, а днем можно было бы остаться и вовсе в одной рубашке. В руках он вертел результат почти суточной работы и время от времени зевал — доделывал деревянную безделицу он в пять утра по местному. Массивное квадратное основание, на котором высилась изящная «Башня империи» - небоскреб в столице, который был строен десять лет назад и пользовался очень большой популярностью, а так же мгновенно стал памятником архитектуры — так как был не прямой коробкой, как это бывает обычно, а закрученным вокруг собственной оси. Сторона, бывшая южной снизу, становилась восточной в середине и северной на самой верхушке, где здание было украшено пирамидальным вытянутым навершием и острым шпилем. Поделка была выполнена не очень хорошо. Где-то были видны мелкие огрехи, деталей было видно существенно меньше, чем мог бы сделать мастер своего дела, а не до конца успевший высохнуть лак лип к пальцам. Но Фридрих был более, чем удовлетворен своим начинанием и, что удивительно, вышедшая из отеля Мишель, одетая в простую футболку, джинсы и спортивные туфли, увидев приготовленный ей подарок, негромко ахнула, снова прикрыв губки кончиками пальцев, после чего с удовольствием приняла подарок, подарив Фридриху очередную улыбку — но не такую, какими одаривала до этого. Казалось, что она улыбнулась не только губами, но и всей душой, а в глазах промелькнула искорка. Она с любопытством начала вертеть деревянный макет в руках.
- Как мило! Это ты сам сделал? - Вместо ответа Фридрих наклонил здание и показал низ его основания, где раскаленной проволокой было выжжено «С любовью от Фридриха К». Букву «К» Фридрих попытался вывести с каллиграфическими завитушками, но ошибся малость и она оказалась перечеркнута.
- Только за вершину не берись, там лак в последнюю очередь наносился. Еще не высох.
- Да, я чувствую. - Девушка несколько раз перекатила безделицу по ладоням, прилипая несильно пальцами, но это ее не только не смущало, но и, кажется, даже забавляло. Прочитала надпись и звонко рассмеялась.
- Ну прям уж с любовью! Знаешь-то меня два часа от силы!
- А любви больше не надо! - Улыбнулся в ответ Фридрих. - Да, я знаю одно красивое место за городом, давай съездим?
- А давай. К обеду вернемся?
- Конечно!
Зарычал двигатель, деревянная фигурка разместилась на полу сзади и роскошный «Континентал» понес двух молодых людей в сторону выезда из города. Девушка вела — на удивление круто — парень играл роль штурмана, указывая, куда поворачивать. К счастью для него, место было неблизко — даже трехсотсильный роскошный зверь под управлением лихой водительницы нес их не менее часа.
Все это время они болтали. Мишель рассказывала новости из столицы, делилась некоторыми из своих вкусов, слушала аэродромные байки Фридриха, смеялась вместе с ним, рассказывала собственные и улыбалась настолько искренне и заразительно, что и парень не мог перестать тянуть уголки губ к ушам. Счастливый, он нес какую-то чепуху о том, что любовь к телу ничто по сравнению с любовью к душе, что он ощутил связь между ними, стоило ему в первый раз заглянуть ей в глаза и что-то еще, что он уже никогда не сможет вспомнить, ибо в кой-то веки говорил то, что хотел, а не то, что должны были услышать, что бы раздвинуть ноги.
Наконец, автомобиль затормозил на обочине у поворота. Лесная дорога, к счастью, была сухой, поэтому засесть на брюхо им не грозило. Раздвигая руками кусты и придерживая хлесткие ветки, Фридрих уверенно повел девушку через лес, но не прошло и минуты, как выяснилось, что они приехали на морской берег. Правда, в отличие от берега в городе, где были волноломы и песчаный пляж, здесь земля уходила сразу в воду и лес примыкал к ней практически вплотную. Фридрих раздвигал кусты, ломал некоторые ветки и перешагивал через коряги и корни, Мишель легко скользила следом, судя по всему, вообще земли ногами не касаясь — по крайней мере Фридрих был уверен, что настолько легкой поступи у человека быть просто не может.
- А вот и пришли. Как раз вовремя. Смотри. - Парень показал рукой в сторону моря, где в сотне метров от берега высилась вертикальная скала, больше напоминающая трехсометровую, удивительно ровную колонну, в самой середине которой было сквозное отверстие. - Мы эту штуку называем «Чертов глаз». Очень удобный ориентир. Здесь берег очень однообразный, можно заблудиться, а с глазом все очень удобно — от него сто кэмэ налево, а потом семьдесят градусов в сторону берега и еще через сто кэмэ будет аэродром. А теперь смотри, вовремя приехали...
В этот момент встающее солнце совместилось с отверстием в колонне и от берега до колонны как по выключателю зажглась золото-розовая дорожка наподобие лунной — но ярче, сильнее и днем. Мишель ахнула.
- Причем в сторону на полметра отойдешь — уже не видно. - Юноша стронул девушку немного в сторону и дорожка действительно погасла. Но стоило сделать шаг обратно — как зажглась снова, сияя и переливаясь желтым, розовым, красноватым и даже зеленым. Мишель, впрочем, быстро взяла себя в руки.
- Это... Очень красиво. Я не знала, что здесь так бывает.
- У нас многое бывает. - Улыбнулся парень и, набравшись смелости, взял ее за руку. Мишель не стала отнимать свои пальцы. Ободренный успехом, он двинулся было ближе но напоролся на вторую руку, упершуюся ему в грудь. Мишель погрозила пальчиком.
- Не так быстро, молодой человек. Меня все-таки ждет самолет и нам пора возвращаться.
- Как, уже? Самолет? Ты в столицу?
- Нет, у меня еще три города на очереди, и потом столица. - Девушка вздохнула. - Но ты не расстраивайся. Еще увидимся. И... Ты просто не знаешь меня.
Какое-то время обратно они двигались молча. Фридрих был подавлен, Мишель не влезала с бесполезными утешениями. Но на середине дороги они разговорились снова и парень решил пользоваться возможностью пообщаться, пока есть такая возможность. Девушка высадила его рядом с КПП и направилась в гостиницу.

***

Фридрих, сидя у себя, задумчиво вертел непочатую бутылку ликера. Жизнь военной базы текла своим чередом, техники обслуживали машины, пилоты летали, он скучал. Вроде бы все и должно было идти так, но что-то было не так. Тоска глодала сердце и фраза девушки о том, что они еще увидятся, а он не знает ее, успокаивала мало. Потому что он хотел знать ее. Парень потянулся за стаканом, как раздался телефонный звонок. На проводе оказался командир.
- Канноке?
- Я!
- Головка от... Марш на взлетку, тебя ждут. Ловелас хренов.
- Есть, герр командир!
Проглотив оскорбление — не в первый раз, да и местами даже заслужил на самом деле — Фридрих двинулся на взлетную полосу. И кому он там мог потребоваться...
Вопрос отпал, когда он добрался до полосы. Военный транспорт прогревал двигатели и готовился к взлету. Все грузы уже были загружены, последние пассажиры забирались через люк в кабину. В хвосте очереди он опознал Мишель — одета она была так же, как и для поездки на берег моря. Ветер трепал ее волосы и, заметив его, она улыбнулась и помахала рукой. Фридрих моментально оказался рядом, даже не подумав, обнял ее за талию, прижимая к себе. Поцеловал бы, но пара ладошек крепко уперлись ему в грудь, не дав сблизиться чем-то, кроме талий. Но вырываться из объятий она не стала.
- Что ж ты не сказала, что улетаешь от нас, а не с гражданского? Я бы встретил тебя.
- Так было нужно. Прости. Просто хотела оставить тебе... Девушка покопалась в сумочке и извлекла на свет крошечную фигурку дракона, вырезанную из дерева. Парень принял ее и ощутил, что лак еще липнет к пальцам.
- Мы больше никогда не увидимся. - Спокойным голосом сказала Мишель, пока парень разглядывал диковинную зверюгу. - Да и не увиделись бы два дня назад, но я хорошо знаю твоего отца и не поверила, что его сын может быть таким деревянным, каким ты показал себя на первых встречах. Поэтому я попробовала показать тебе то, чего ты не видел ранее. - Ее руки сжались на его, сжав фигурку дракона в обоих его руках. - Помни о том, что узнал за эти два дня, и не зацикливайся на мне.
- Но я люблю тебя!
Мишель оглянулась на самолет. Все уже погрузились. После чего вернула взгляд к Фридриху и улыбнулась — впервые показав зубы. Мужчина похолодел — верхние клыки девушки были почти вдвое длиннее прочих зубов. Улыбка из мимолетно-лукавой на секунду стала хищной — всего на секунду, но пилот едва не нагадил, понимая, что ноги отказались служить ему и не сдвинут его ни на шаг в сторону, а девушка запросто может убить его одним отточенным движением.
Клыки и хищная улыбка пропали, вновь уступив место прежней игривости.
- Этот мир не так прост, как тебе кажется. Мы уже не чудим так, как чудил господин Дракула в свое время. И людей не едим. По крайней мере я и большинство из нас. Но, поверь... нам лучше быть подальше друг от друга.
Вампирша потянулась ближе и запечатлела на щеке остолбеневшего парня скромный поцелуй. Из кабины высунулся... Салман.
- Шелли! Время!
- Иду!
Девушка помахала Фридриху на прощание и фирменной летящей походкой исчезла в самолете. Парень констатировал, что был прав на счет ее движений — настолько легкими у человека они быть не могли...
Люк захлопнулся, двигатели взревели и он был вынужден схватиться за фуражку, что бы ее не сдуло. Он рассеянно посмотрел во вторую руку — там обнаружился дракон. При более детальном изучении на подставке нашлась надпись: «Не забывай прошлое, но не дай ему помешать будущему. Мишель»
Фридрих всхлипнул, сорвал с головы фуражку, вытер непрошенную слезу — не иначе как ветром надуло. В его жизни открывалась новая страница, но ощутить это ему предстояло позднее...

URL
Комментарии
2017-01-05 в 18:13 

Sindani
Кошка Ночной Луны
интересно)

     

Личное дело пилота.

главная